ЛИТЕРАТУРА ОБ ЭПОВЫХ

Другие работы

КАЗАКИ И ПОЭТЫ
(К истории забайкальского рода Эповых)

Вопрос "откуда Ваша фамилия" мне задавали не раз. Полного, глубокого ответа я на него дать не мог. Но мне повезло. Благодаря известному краеведу Э.В. Демину, оказавшему мне неоценимую услугу, я получил в руки копии старинных публикаций, которые пролили свет на историю большого забайкальского рода Эповых. Фамилия эта сегодня довольно распространена в некоторых районах Бурятии и Читинской области. След Эповых можно найти и в Приморье, и в европейской России. Опираясь на публикации, о которых я упомянул и которые кому-то из Эповых, возможно, известны, можно с большой уверенностью утверждать, что все они - единородны.

* * *

Кратко история находки такова. Работая в архивах, Э.В. Демин обнаружил статью в церковном издании (Прибавления к Иркутским Епархиальным ведомостям от 10 ноября 1884 года № 45, далее - Приб. к ИЕВ), рассказывающую на основе церковной летописи историю Богородице-Рождественской церкви, построенной в Кондуевском казачьем карауле в 1806 году. Автор - благочинный священник Петр Стуков, рассказывая о вдове Марии Семеновне Эповой, на чьи деньги была построена церковь, начал издалека и пересказал живущую среди казаков Эповых историю жизни их предка - первопроходца Василия Эпова. Но этим он не ограничился и с большой теплотой описал некоторые детали из жизни современных ему потомков Василия Эпова, подчеркнув особо "влияние инородческого элемента на кондуевских и вообще всех пограничных казаков". В частности, он отмечает, что "русский тип Василия Эпова теперь в его потомках совершенно выродился вследствие брачных союзов с инородцами, а именно с бурятским племенем...".

Знакомство с этой публикацией подтолкнуло к дальнейшим поискам, которые дали поразительный результат. Оказалось, что в личном библиотеке Э. В. Демина имеется библиографический указатель "Краеведы и литераторы Забайкалья" (Чита, 1981 г.), составленный Евгением Дмитриевичем Петряевым, который содержит сведения о пяти литераторах-краеведах Эповых и их работах, в частности, о том, что в 1899 году в Санкт-Петербурге издана брошюра "Род Эповых. Краткие сведения, составленные по рукописям Л.Е. Эпова и С.Н. Эпова". В брошюре 15 страниц и генеалогическая таблица. Фотокопии этой брошюры и почти всех публикаций, перечисленных К.Д. Петряевым, были выписаны и вскоре получены. Нашлось много и других источников, среди них "Памятная книжка Забайкальской области" (далее Пам. кн. З.О.), издания Забайкальского областного статистического комитета за 1901, 1912, 1914 годы и др., из которых почерпнуты интересные сведения.

Как видим, нашлись в роду Эповых неравнодушные люди: одни записали бытовавшую в родове историю о первопроходце Василии Васильевиче, другие обработали эти рукописи и издали брошюру. Кто они?
Автор брошюры - Николай Константинович Эпов. К 1899 году он - доктор медицины и, судя по всему, петербургский житель. Упоминание о нем находим и в повествовании Петра Стукова (Приб. к ИЕВ, № 45, 1884 г.). Он пишет: "Один из потомства Эповых получил высшее университетское образование, Николай Константинович Эпов, ныне состоит военным врачом г. Читы".
Издал брошюру "Род Эповых" на свои средства брат Николая Константиновича - Василий Константинович. Несколько его публикаций дают представление о нем как об интересной, колоритной фигуре.
На Забайкальском областном сельскохозяйственном съезде, информацию о котором даст журнал "Забайкальский хозяин" (далее ЗХ) за 1912 год, он выступает как "сельский хозяин", причем хозяин образованный. Из его выступлений можно сделать вывод, что он с братьями ведет крупное скотоводческое хозяйство.
Петр Стуков свидетельствует: "Все кондуевские казаки занимаются скотоводством и разведением конских табунов. Этот род хозяйства составляет главный предмет их богатства. Некоторые из казаков Эповых имеют до 2000 голов рогатого "скота и лошадей и до 4000 голов овец" (Приб. к ИЕВ, № 45, 1884 г.). И хотя по мере того, как ветвился род Эповых, дробились и табуны, все же в начале 20-го века (1912 - 1914 гг.) еще оставались крупные хозяева из числа тех, кто умело вел дело.
Василий Константинович активно сотрудничал с упомянутым журналом, а также с журналом "Наше дело", газетой "Забайкальская новь", и тематика его публикаций была довольно разнообразной (подробно об этой стороне его деятельности остановимся позже).

Генеалогическая таблица, приведенная в брошюре "Род Эповых", сообщает, что у Николая и Василия Эповых было еще 4 брата (Анемподист, Елисей, Иван и второй Василий) и три сестры (Марья, Евдокия, Анна). Они были праправнуками первопроходца Василия Васильевича Эпова.
Николай Константинович использовал рукопись, составленную, судя по генеалогической таблице, его дядей - сотником Афанасием Егоровичем и переданную ему братом Иваном Константиновичем. Вторым источником сведении была рукопись, составленная по рассказу 75-летнего казака Семена Емельяновича Эпова в с. Зюльзинском Евгением Павловичем Эповым 7 августа 1895 года.

Необходимость отдать дань уважения этим замечательным людям заставила меня несколько нарушить последовательность изложения фактического материала.

Обратимся к первоисточникам.
И Н.К. Эпов, и священник Петр Стуков в своих публикациях делают замечания, что в изложении истории рода Эповых, в легендах есть кое-какие разночтения, но устойчива версия о том, кто был "первопроходец".
Прибытие первопроходца Василия Васильевича Эпова в Забайкалье относится к 1720 - 1730 годам. Фамилия эта тогда писалась через "Е" и, по свидетельству Н.К. Эпова, только в середине прошлого века стало употребляться современное написание. "Сколько я могу припомнить, - пишет Н.К. Эпов, - первый стал писать нашу фамилию через "Э" сотник Андрей Андреевич Эпов (двоюродный браг Н.К. Эпова - В.Г.Э.). Его примеру последовали и другие".
Первопроходец Василий Васильевич был средним сыном в многодетной семье мещанина, а по другим свидетельствам - государственного крестьянина из Вологодской губернии. Упоминается и город Яранск, и дер. Мышкино Яранского уезда, и Великий Устюг. По некоторым свидетельствам, фамилия Еповых встречается в указанном регионе и в наше время.

Разными путями попадали русские люди в Сибирь. Василий Васильевич бежал от рекрутского набора, который осуществлялся в то время "поимкою" (Н.К.Э.). Бежать в Сибирь его и братьев убеждал отчим - кузнец Мокей, но решился на это только Василий. С 70-ю копейками в кармане, заработанными кузнечным и слесарным ремеслом (наука отчима, как и мастерство "насечки на железе серебром"), отправился он в далекий край, пристроившись к обозным ямщикам, которым помогал "запрягать, выпрягать и погонять в дороге лошадей, за что его ямщики кормили и везли" (Н.К.Э.).
Здесь, наверное, разумнее подробно процитировать Н.К. Эпова, который в своей брошюре, как мне кажется, очень близок к первоисточникам (рукописям).
"Из Красноярска пристроился он к охочим людям, с которыми доехал до города Иркутска. Здесь он записался в цех, занялся кузнечным и слесарным ремеслом, но этот труд приносил мало пользы Василию Васильевичу. В Иркутске он много наслышался от прохожих и проезжих люден о привольных местах Забайкалья и решил перебраться туда. Прибыв в г. Нерчинск, он вскоре женился. Здесь он уже не занимался ни кузнечным, ни слесарным ремеслом, а плотничал. Мастерством своим он приобрел состояние, был в почете у общества, служил по выборам казенщиком, т. е. сборщиком податей, и по каким-то случаям, два раза ездил (по местному выражению "бегал") в Иркутск, в последний раз на своей верховой лошади".
Через три года, "скопивши немного денег, Василий Васильевич задумал переселиться вверх по течению р. Нерчи, узнав, что эти места удобны для хлебопашества и скотоводства". Продвигаясь в поисках лучших мест вверх по р. Нерче, он поставил не один дом, прежде чем обосновался в устье р. Зюльзи, впадающей в р. Нерчу, где уже жили до него два домохозяина: Бутин и Малков. И в Зюльзе остался уже навсегда. В Зюльзе у В.В. родились четыре сына: Никита, Прокопий, Иван, Семен. Когда дети его выросли, то как раз в это же последовало распоряжение о причислении каким-нибудь сословиям. В.В. с двумя старшими сыновьями Никитой и Прокопием приписался в крестьяне горного ведомства, а младших Ивана и Семена записал в казаки, желая сделать их вольными людьми" (у Н. К. Э. выделено курсивом).
"В Зюльзе В.В., кроме своего мастерства, занялся скотоводством (..) и вообще так успешно повел свои дела, что скоро разбогател (..). От избытка средств он много выделял на постройку церквей Торгинской и Зюльзинской".

В повествовании Н.К. Эпова есть интересные детали о характере первопроходца Василия Васильевича, его привычках, ("любил масть вороную, отдавал за одну вороную две белых" и т. п.), а также перипетиях жизни горнозаводских крестьян - потомков Эповых, оставшихся в Зюльзе, и двух младших братьев - Ивана и Семена, записавшихся в казаки.
"Младшие братья сначала выехали в Цурухай (Цурухайтуй), а оттуда постепенно продвигались вверх по Аргуни до Абагайтуя и, наконец, поселились в Олкучине (..). До прибытия братьев и во время первого здесь пребывания по границе было расположено десятское войско. Из Олкучина Иван переселился в Чиндант. По смерти Ивана дети его: Павел, Трофим, Григорий, Никита и Василий возвратились в Олкучин, где жили долго и разъехались в 1820 году в Соктуй и Кондуй. Младший сын Василия (выходца из России) Семен женился в Олкучине на Марии Семеновне Поповой из города Нерчинска, служил урядником жил и умер в Олкучине. У него было пять сыновей: Василий, Егор, Никифор (помер в Олкучине в 1806 г.), Афанасий и Максим".

Я подробно процитировал это место, чтобы показать, что род Эповых у своих истоков был богат сыновьями. Это особенно видно из генеалогической таблицы. В то же время следует отметить, что она (таблица) построена в основном на сведениях о потомках Семена Васильевича, т. е. выходцев из Кондуевского и Соктуевского караулов и Олкучина.

Хотя есть сведения и о том, что два брата из рода Эповых, оставшихся в Зюльзе, Петр и Алексей Григорьевичу "перечислились" в Уссурийское казачье войско, в станицу Козловскую на р. Уссури. Это событие относится уже к 1860-м годам. А раньше, в 1851 году, все потомки Эповых, оставшихся в Зюльзе, которые "продолжали относить всю тяжесть крестьянской повинности... были записаны в пешее забайкальское казачье войско". (Н.К.Э.).

Таким образом, в XIX веке представители рода Эповых относились к казачьему сословию Забайкальского казачьего войска и не только обильно пополняли его, но и служили исправно. Первым дослужился до сотника третий сын первопроходца Василия Васильевича - Иван. В роду Егоровичей, потомков второго сына Семена Васильевича, находим есаула Андрея Андреевича (в тексте брошюры - сотник), есаула Василия Константиновича, войскового старшину Петра Николаевича, подполковника Дмитрия Саввича. В роду Никифоровичей, потомков третьего сына Семена Васильевича - есаул Николай Иванович (о нем подробнее остановимся ниже), его дядя сотник Михаил Иванович с сыном подъесаулом Философом Михайловичем.

Вспомним, что генеалогическая таблица относится к 1899 году. В памятную книжку Забайкальской области за 1912 год внесен младший офицер - штабс-капитан Философ Михайлович Эпов, вр. и. д. начальника Александровской конвойной команды. В 1914 году он уже начальник Алгачинской конвойной команды. Из этого же источника узнаем, что бывший есаул Н.И. Эпов в 1912 году - уже полковник, атаман 2-го отдела (в г. Акше) Забайкальского казачьего войска. О нем есть резон рассказать подробнее, и в связи с этим рассмотреть другую сторону деятельности казаков Эповых - литературно-журналистскую, издательскую.

* * *

Сотник Николай Иванович Эпов (будущий полковник) "составил... под руководством наказного атамана" и в 1889 году опубликовал большую аналитическую и статистическую работу "Забайкальское казачье войско" (отпечатано в Нерчинске, в типографии М. Д. Бутина).
Вот перечень глав этой работы:

I. Исторический очерк.
1. От появления русских за Байкалом до образования Забайкальского казачьего войска.
2. Образование Забайкальского казачьего войска в 1851 году.
3. Изменения в устройстве войска с 1857 года по настоящее время.

II. Современное состояние войска.
1. Управление.
2. Пространство, население войска и данные о распределении земель и войскового населения.
3. Распределение населения по вероисповеданиям.
4. Военный состав войска и штаты строевых частей и казаков.
5. Войсковое и станичное хозяйство.
6. Народное образование.
7. Нравственность.
8. Народное здравие.
9. Состояние частного хозяйства.

III. Приложение.
1. Наказные атаманы Забайкальского казачьего войска.
2. Войсковые наказные и наказные атаманы казачьих войск (всей России от Донского до Амурского - В.Г.Э.).
3. Праздники войсковой и строевых частей.
4. Войсковые, праздники и войсковые круги в казачьих поисках (России - В.Г.Э.).
5. Список станиц и поселков Забайкальского казачьего войска.
6. Список генералам, штаб и обер-офицерам и классным чиновникам, числящимся в Забайкальском казачьем войске и состоящим по войску. (В этом списке трое Эповых, по состоянию на 1888 год - В.Г.Э.).

В.К. Эпов дает очерк основных событий, связанных с проникновением русских на восток от Урала, начиная с гибели Ермака (1584 г.) до появления русских на Байкале (1643 г.), закладки атаманом Колесниковым Ангарского острога (1647 г.), строительства Селенгинского острога (1666 г.) и более поздних событий.
"Во все продолжение прошлого (XVIII-го - В.Г.Э.) столетия правительство принимает меры к умножению военной силы в Забайкалье, оказавшейся необходимой и для охранения границы. В видах усиления вооруженной силы в 1761 году из тунгусов образован был тунгусский полк пятисотенного состава, а в 1764 году из Селенгинских бурят образовано 4 полка шестисотенного состава. Все эти полки несли пограничную службу. Между тем новые несогласия с Китаем заставили правительство заботиться об обеспечении границы в Забайкалье (...).

Совершенно новое устройство пограничной линии дано было Сибирскими учреждениями 1822 года, выработанными графом Сперанским. Из 7 дистанций в пределах Забайкалья было образовано 2 отделения: Цурухайтуевское (от реки Аргуни до Яблонового хребта) и Харацайское, с общим пограничным управлением в Троицкосавске, все русские казаки, жившие по границе, назывались пограничными (курсив) казаками. Затем казаки, рассеянные в разных местах Сибири, были соединены в городские полки (курсив), в которые были зачислены казаки, кои не обзавелись прочным хозяйством, или должны были отправлять службу в местах, отдаленных от их постоянного жительства. В числе таковых полков был Забайкальский (курсив). Казаки, жившие отдельно, назывались станичными (курсив), они обязаны были отправлять службу в местах их жительства. Городовые полки и станичные казаки состояли в ведении гражданского начальства и не имели однообразного обмундирования, вооружения и снаряжения.
После 1822 года не один раз поднимался вопрос о необходимости усиления вооруженных сил в Забайкалье. Но решение этого вопроса состоялось лишь в 1851 году"."Крестным отцом" Забайкальского казачьего войска можно считать генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьева (впоследствии граф Муравьев-Амурский). Это им были выработаны "основания", которые "в общем были одинаковы с принятыми для других казачьих войск" и которые были "Высочайше утверждены" 17 марта 1851 года в виде положения о Забайкальском казачьем войске.
Обязанности войска составляли: охранение китайской границы, содержание караулов и разъездов, преследование и поимка беглых, пресечение недозволенной торговли, внутренняя служба и, в случае необходимости, служба вне войсковых пределов". Н.И. дает подробное описание структуры войска и системы управления им: "Прохождение службы было такое: с достижением 17 лет казачьи дети зачислялись в малолетки, 19 лет перечислялись в казаки, освобождались на год от службы, затем офицеры обязаны были службою 25 лет, а нижние чины 25 лет полевой и 15 лет внутренней службы".

21 июня 1851 года было "Высочайше утверждено" положение о пеших батальонах Забайкальского казачьего войска, которых было образовано 12. На их формирование поступили крестьяне, приписанные к Нерчинским горным заводам, в том числе зюльзинские Эповы (о чем выше упоминалось) и станичные казаки Нерчинского округа. Интересно, что содержание батальонных правлений возлагалось на самих казаков, для чего они были обложены особым сбором. Впоследствии структура войска менялась, постоянно совершенствуясь.

В 1854 году произошло событие, которое имеет отношение к судьбе некоторых Эповых: из Забайкальского войска "было взято немало казаков для скорого и действительного занятия Амурского края, а через три года последовало переселение многих казачьих семейств на постоянное жительство по Амуру и Уссури. Таким образом, потомки прежних казаков, безуспешно старавшихся утвердиться на Амуре (вспомним оставленный русскими Албазин - В.Г.Э.), снова заняли его и послужили основанием Амурского казачьего войска". Позднее, в 1880 и 1884 гг., три сотни конного полка были также откомандированы в Уссурийский край. Как видим, условия службы были довольно суровые, а (как пишет Н.И. Эпов) "переселение для такого молодого войска, только что начинавшего жить более устроенною жизнью, было весьма чувствительно...".

У правительства, видимо, были серьезные причины для введения изменений в условия службы. Его предложения, по Н.И. Эпову, заключались в следующем: а) уничтожить замкнутость казачьего сословия, открыв возможность выхода из войскового сословия и вступление в оное; б) способствовать слиянию казаков с другими сословиями Империи через подчинение казаков в делах гражданских и полицейских ведению учреждений, общих для всех жителей государства; в) даровать казакам большие права во внутреннем управлении; г) облегчить вообще тяжесть отбывания воинской повинности". И действительно: "28 октября 1866 года Высочайше повелено (...) в видах облегчения службы казаков и предоставлений им средств к улучшению домашнего своего быта, назначить обязательный срок службы для полевой 15, а для внутренней 7 лет. В 1869 году предоставлен как офицерам, так и нижним, чинам выход из казачьего сословия при выполнении известных служебных условий".
13 мая 1870 года было введено общественное управление в казачьих войсках. В Забайкальском войске оно не распространялось на бурятские полки, где управление осуществлялось по положению 1851 года.
Положение об общественном управлении предоставило казакам широкие права: выборность станичных атаманов и других должностных лиц, право станичному сходу распоряжения угодьями и денежными средствами. Образованы станичные суды. Позднее, правда, все эти "послабления" были несколько урезаны. Еще одно изменение было введено в 1872 году: "...Забайкальское казачье войско подчинено ведению общих административных и судебных учреждений". Это привело к значительным изменениям в обслуживающей системе войска.
Около 1880 года "для заведывания делами по военной части (...) учрежден штаб войск области, все станицы вошли в состав трех военных отделов, подчиненных атаманам отделов, при которых учреждены управления. Для заведывания войсковыми хозяйственными делами образовано хозяйственное правление".
17 апреля 1875 года в казачьих войсках России введен устав о воинской повинности, а 4 апреля 1878 года он был введен для Забайкальского казачьего войска.

Не будем без особой нужды утомлять читателя дальнейшим цитированием обширной работы (49 страниц текста и 26 страниц приложений). Те, кто изучает историю Забайкальского войска, в целом историю Забайкалья, могут найти в ней много интересного.

* * *

О публикациях Василия Константиновича Эпова выше уже упоминалось.
Наряду с больным для скотовода в ту пору вопросом о борьбе с волками в Забайкалье, по которому он опубликовал несколько статей и даже издал "Сборник статей о вреде, приносимом волками, и мерах борьбы с ними" (Чита, 1916 г.), сохранились его публикации и по другим вопросам. Публикации имеют основательную аргументацию, подробные экономические обоснования, отражают знание предмета и широту взглядов автора.
В первом номере журнала "Забайкальский хозяин" помещена статья "Условия развития скотоводства в Забайкальской области". В этой статье автор ее, скрывшийся под псевдонимом "Ветеринарный врач", между прочим говорит: "...многие указывают на конкуренцию со стороны Монголии (...), требуют ограничения свободного доступа скота оттуда". Такое требование автор находит несостоятельным, но, отделываясь общими местами, он не приводит каких-либо положительных данных и веских доказательств, опровергающих справедливость этого "требования". (...)

Вот выдержки из "Открытого письма к читателям журнала "Забайкальский хозяин" по вопросу о пошлинах (№ 11, 1912 г.).
"Для более правильного освещения дела, что требуют и нужды населения, желательно, чтобы лица, широко знакомые с вредом и пользою пошлин, высказались в местной печати.
Доказательства против пошлин желательно видеть точные, определенные, с цифрами (...).
В данное время беспошлинная покупка монгольского скота приносит несомненно крупную пользу купцам в городах и хозяевам приисков, и, может быть, население указанных пунктов получит на 1-2 коп. дешевле мясо, но справедливо ли это будет, по отношению ко всему остальному населению области (...).
Вообще заботы о меньшинстве в ущерб большинству, как бы и не ладны.
(...) при наложении пошлин монголы, весьма вероятно, отказали бы в пастбище русским и хотя не раззорение, а пограничным кружным скотоводам пришлось бы во много раз уменьшить количество скота, в том числе понес бы и я с братьями в своем хозяйстве порядочный убыток, а остальное население области, проживающее далеко от границы, и не пользующееся пастбищами монгол, никакого убытка не понесет, а этого остального населения опять-таки в сотни раз более. Таким образом, выходит, что заботы о нескольких сотнях крупных скотоводов - казаков идут в ущерб сотням тысяч мелких хозяев. С точки зрения шкурного вопроса я должен бы желать отклонения пошлин, но справедливо ли было бы такое желание по отношению к остальным жителям области. Что же касается отказа монголами от пастбищ русским, то и это еще подлежит большому сомнению.
(...) опасения возражавших, по-моему мнению, не имели достаточных оснований и базировались на личных интересах". Вот таков подход!
В статье Василия Константиновича "О волках Забайкалья" (З.X. № 2 за 1914 г.) читаем: "В одном из заседаний съезда представителей от кооперативных товариществ был сделан подсчет тем доходам, которые ожидаются от объединения их. Подсчет был сделан исходя частью из прибылей, поступивших в товарищества, и частью из денег, которые были б переплачены мелким торговцам, если б отсутствовали товарищества.
Убедившись на съезде в пользе деятельности кооперативных товариществ, я невольно остановился на другом роде сбережений, - это на вреде, приносимом волками.
По отчетам В.X.П. (Войскового хозяйственного управления - В.Г.Э.) за 1911 и 1912 гг. видно, что каждогодно у одних казаков поедалось волками на 160-170  тыс. руб. Размер убытков от волков в остальном - не казачьем, населении неизвестен. Казачьего населения 230 тысяч, не казачьего - 700 тысяч, т. е. в три раза более, но принимая во внимание, что у не казачьего населения скота меньше, да и находится он в большей безопасности, полагаю, что для определении ущерба, наносимого ему волками, нельзя сумму казачьего убытка увеличивать в три раза, но думаю, во всяком случае, в большую сторону, если скажу, что и те и другие несут одинаковый ущерб, т. е. 340 тысяч рублей в год все население области.
Сведения ВХП о поеденном полками скоте у казаков нельзя считать безусловно верными, так как сюда не включен съеденный волками скот во время выпаса в Монголии, - следовательно, цифру 340 тыс. руб. в год нельзя считать преувеличенной, скорее уменьшенной (...).
Эта, страшная по размерам, волчья повинность заставляет обратить на нее не менее серьезное внимание, как и на развитие кооперативов. А так как уничтожение волков может быть достигнуто только с помощью самого населения, - того населения, которое уже уяснило пользу кооперации, - то и я считаю своим долгом поделиться с таковым своими сведениями, по уничтожению волков, добытыми личным опытом в течение 46 лет".

Читатель, наверное, обратил внимание на основные особенности приведенного отрывка. Это - "емкость" текста, знание автором первоисточника, его умение определить, как теперь говорят, "цену вопроса", стиль изложения, задевающий за живое (ирония по отношению к кооперации, вернее, к разговорам о ней человека, привыкшего делать конкретное дело).

Пропаганде средств борьбы с волками и мобилизации на эту борьбу всего населения В.К. Эпов посвятил целый ряд выступлений в печати. Его заботят те факты, когда мелкий хозяин теряет порой единственную лошадь или скотину. Он поднимает вопрос о совершенствовании премиальной системы за уничтожение волков, об изыскании внебюджетных источников финансирования на эти цели, ввиду явной нехватки ассигнований, предусмотренных сметой губернского земского сбора.

И еще одна тема. Корреспонденция В.К. Эпова, опубликованная в "Забайкальском хозяине" № 3 за 1912 г., под названием "Санитарное состояние деревень и поселков" во многом актуальна и сегодня.
В этой небольшой заметке звучит и забота о чистоте сел и деревень, и боль за дикость населения в вопросах санитарии, и сарказм по отношению к местным властям, закрывающим глаза на безобразия.
"Деревня и поселок смотрят на заботы о чистоте и опрятности улиц и дворов, как на что-то ненужное, лишнее и грязь не считают вредной для здоровья. Чтобы убедиться в этом, стоит только заглянуть на задворки любого дома в деревне и объехать ее кругом не далее версты. (...).
..."санитарами" на задворках являются исключительно свиньи, по крику которых всегда можно определить, что происходит там. (...). Затем, одно из житейских оправлений под названием "малой нужды", выполняется деревней прямо с крыльца у всякого дома...
(...) едва ли живущие в доме, обходятся без дурных последствий для их здоровья, а особенно дети и женщины, проводящие, время при доме более, чем мужчины. Вред от загрязнения улиц, дворов и задворков страшный. Но как устранить его - вопрос трудно разрешимый. Надеяться на досмотр местных властей - невозможно, так как все они состоят из братьев, сватов, кумовьев, соседей и прочее. Оберегая свою шкуру в будущем, каждый из них, поскольку возможно, смотрит на все прегрешения односельчан сквозь пальцы, тем более, что начальство, не местное, мчась через деревню на почтовые или обывательских, не может увидеть всех безобразий, а следовательно, нет оснований местным властям ждать себе награды за усердие, а кстати, при этом непременно, будет принято в расчет и русское "авось". Наконец местным властям пришлось бы прежде всего начать с самих себя, а потом уж с подчиненных. Все это говорит за то, что поднимать вопрос о задворках еще преждевременно, а пока взяться за то, что выполнимо. Таким делом является свалка павших животных".
Как видим, автор не отрывается от земли, не ставит задач не выполнимых. Выход он видит в материальной ответственности как непосредственно виноватых, так и местных властей ("за недосмотр"). "Деньги, вырученные от штрафов, общество может расходовать по своему усмотрению исключительно на свои школьные нужды, (...) на общественные нужды тех же деревень и поселков. При создании таких правил - где будет задет карман местной, власти, - можно рассчитывать, что забудется родство, кумовство и прочее".

И, наконец, - большая статья В.К. Эпова в "Забайкальском хозяине" № 6-7  за 1912 год "Несколько слов о земских учреждениях и их организации". Название вполне определенно говорит о ее содержании. Но чтобы уяснить, почему она появилась, и, кроме того, увидеть в ней лицо автора, почувствовать его эрудицию, познать его интересы, нельзя не обратиться к цитатам.
"И в частных беседах, и на общественных собраниях, и в нашей сибирской прессе при обсуждении разных нужд населения нам приходится слышать горячие пожелания и чрезвычайно убедительные речи отведении земского самоуправления в нашей далекой окраине - родной Сибири. Не далее, как в марте настоящего года на первом Забайкальском сельскохозяйственном съезде была вынесена резолюция о необходимости введения земства в Забайкалье. Полагаем, поэтому не лишним будет сказать несколько слов об одной из великих реформ Царя-Освободителя и вкратце припомнить те задачи и положения о земских учреждениях, которые получили силу закона. Еще в то далекое время, как пятидесятые годы, обширная область местных нужд губерний и уездов настоятельно требовала серьезных забот со стороны правительства, все заботы которого им же самим признаны были в конце концов неудовлетворительными. Отсюда и возник вопрос об образовании особых земских учреждении для заведывания делами о местных пользах и нуждах населения. Возникнув одновременно с вопросом об освобождении крестьян от крепостной зависимости, вопрос этот, после продолжительной проработки его в комиссии о губернских и уездных учреждениях и других совещательных собраниях, был решен окончательно в самом конце 1863 г., а с 1 января 1864 г. Положение о земских учреждениях было уже обнародовано и вскоре же в 33 губерниях земство было введено.
Основной задачей земской реформы было "по возможности полное и последовательное развитие начала самоуправления". Отсюда становится ясным, что в силу закона признано было обязательным участие населения в местном хозяйственно-распорядительном управлении".
Далее следует подробнейшее изложение всех законодательных положений о земских выборах и деятельности земских учреждений, целью которого было ознакомление земляков-забайкальцев с довольно сложной и казуистической системой, столкнуться с которой им предстоит при осуществлении реформы.
Интересным, на мой взгляд, является то, что автор, обладая несомненно юридической эрудицией, вполне проявил себя, как достойный представитель своего сословия, а именно "сельский хозяин" и казак. Он подробно, с цифрами описывает систему выборов земских гласных, в результате которых, несмотря на не сословный, а имущественный ценз, дворяне, при всей их малочисленности получают больше мест, чем крестьяне и прочие сословия, вместе взятые. Это звучит пусть не как протест, но, во всяком случае, как призыв к справедливости.

Упомянутое не исчерпывает всей тематики публикаций В.К. Эпова. В 1914-1915 годах он печатается в газете "Забайкальская новь": "К вопросу о ж. д. ветке Манчжурия - Нерчинский завод - Сретенск" и даже - о непригодности юрт на войне!
Кроме вышеупомянутых сугубо специальных изданий и публикаций в издательской практике Василия Константиновича есть факт издания поэмы Ф. Бальдауфа "Авван и Гайро" (Чита, 1911 г.). Литературоведы называют ее поэмой о Забайкальских Ромео и Джульетте. Этот факт говорит о возможных связях В. К. Эпова с литературными кругами Забайкалья и вообще открывает новую интересную грань этой личности.

Заканчивая рассказ о Василии Константиновиче Эпове, следует отметить, что его активная жизненная позиция была высоко оценена земляками-современниками. В 1914 году ("Забайкальская новь", № 1839) он избирается Гласным Читинской городской думы. А в свежеизданном буклете "Чита. История. Памятные места. Судьба" (В. Номеров. Читинское областное книжное издательство, 1994 г.) находим сведения о том, что с 8 декабря 1914 года по 20 января 1915 года Василии Константинович - глава городской администрации Читы (Городской голова).

Но наиболее ранняя из обнаруженных публикации - за подписью "А. Эпов" относится к 1866 году. По жанру это - письмо из глубинки. Адресат: редактор Забайкальских областных ведомостей. Опубликовано в номере за 17 февраля. Письмо привлекает непосредственностью и житейской достоверностью:

"Милостивый государь!
В подтверждении письма моего, напечатанного и № 11-м "Областных ведомостей", здесь я скажу, что слухи об огромных снегах в Монголии чаще и чаще становятся достоверными. С верховьев Онона недавно ходили некоторые казаки в Курулюн с сырыми кожами, лошадьми и быками, но все почти возвратились назад; сбыли только часть кож и то на такой товар, который им вовсе был не нужен...".

И далее разворачивается подробная картина многотрудной жизни Забайкальской глубинки, больших и мелких событий в жизни казачества и прочего населения Забайкалья (рост цен на сено, ящур, состояние торговли повседневными товарами, губительность весенних снегопадов для скота, случаи нападения волков на людей и многое другое).

"Да! Нерадостная будущность, и все наделал холод, доходивший в январе и феврале до 40, и снег и теперь еще постоянно прибавляет. От такого мороза и ветров снег конечно затвердел и скоту не стало возможности доставать полевой корм; один еще табун (лошадей) больше других имеет возможность разбить копытами твердый снег и пока держится. Но март и сосед его апрель, вот два врага наши, которых мы сильно боимся и свирепство которых, объясняющееся пургами (метелями), уничтожает иногда все, что мы созидаем несколько лет...".
Из текста письма можно сделать вывод, что автор - один из младших войсковых казачьих начальников.

При внимательном рассмотрении генеалогической таблицы можно предположить, что это, скорее всего, 60-65-летний сотник Афанасий Егорович, автор рукописи о первопроходце, но, может быть, и 40-45-летний есаул Андрей Андреевич. Предположение Е.Д. Петряева, что этот А. Эпов и поэт Андрей Васильевич Эпов, стихи которого появились в Сибирских изданиях в 1885 - 1901 годах, - одно и то же лицо, мне кажется необоснованным. Поэт, безусловно, человек другого поколения.
Е.Д. Петряев называет еще одного поэта - М. Эпова, сотрудника "Восточного обозрения". Удалось обнаружить несколько его стихотворений, которые предлагаются читателям.

* * *

Только тот может смело сказать,
Что и он "человеком" родился,
Кто открыто сумел за других постоять,
Кто в толпе своим "я" не гордился,
Кто на подвиг высокий и честный
Твердо шел по прямому пути,
Кто не ждал себе почести лестной
Для покоя уставшей души,
Кто в часы испытаний тяжелых,
Ближних к вере Христа призывал,
Кто, средь мрака лишений суровых,
К светлой цели других увлекал...
"Восточное обозрение", 1897 г. № 12)

I

Хоть знаю, в час тяжелых испытаний
Ты не откажешься мне руку протянуть,
И горечь едкую всех прожитых страданий
С тобой могу с улыбкой вспомянуть...

* * *

Но все ж в душе тревожные сомненья,
Все как-то кажется ненужным и пустым,
И даже лучшие заветные стремленья
Одеты сумраком, холодным и густым.

II

Бывают минуты порою
Когда и любить тяжело,
И счастье капризной волною
Летит далеко-далеко...

* * *

И губы не шепчут молений
Персты не слагают креста:
Ум полон суровых сомнений
И жизнь, как могила, темна!

III

Трубочку раздую,
Чарочку налью,
Песенку родную
Весело спою!
Отлетят сомненья,
Пропадет тоска,
Оживут волненья -
Расцветет душа!
("Восточное обозрение". 1889 г. № 52.)

* * *

В работе "Забайкальское казачье войско" Н. И. Эпов сообщает, что "В общем числе 172627 душ всего населения (считая и лиц невойскового сословия) станиц и поселков по сведениям 1888 года было:
православных - 147386;
католиков и лютеран - 292;
раскольников - 126;
магометян - 59;
евреев - 230;
ламаитов - 24535.
В станицах и поселках имелось 65 приходских церквей, приписных церквей и до 60 часовен и молитвенных домов".

Как видим, плюрализм вероисповеданий налицо - в этом одно из своеобразий Забайкальского казачества. Преобладающим, естественно, было православие, высоко почитаемое во всем российском казачестве.

В генеалогической таблице первым священнослужителем, в роду Эповых означен мой дед Деонисий Иванович, окончивший, как мне известно, Иркутскую духовную семинарию. Он умер в 1937 году в 70-летнем возрасте и похоронен на городском кладбище в центре г. Улан-Удэ, возле церкви, ныне возрождаемой.
В более поздних документах (Пам. кн. З.О. за 1912 и 1914 гг.) кроме Д.И. Эпова числятся четыре священнослужителя Эповых, в том числе благочинный священник отец Александр, в ведении которого было 9 церквей.
Имеется и более раннее свидетельство активной приверженности Эповых православной церкви. "Прибавления к Иркутским Епархиальным ведомостям "№ 52 от 29 декабря 1890 года публикует "Дневник сотрудника Забайкальской миссии священника Зюльзинской Предтеченской церкви Дмитрия Писарева за 1889 год".

Дневник описывает перипетии третьей миссионерской поездки Д. Писарева в декабре 1889 года на север, к новокрещенным ороченам, чтобы "видеться и поговорить о нуждах", а также приобрести новых "Христовых чад".
Поездка была неимоверно трудной. Но, по мнению автора дневника, результативной: "10 декабря вернулся домой благополучно, сделал вперед и обратно 352 версты...". "Здесь приобрел для церкви Христовой 3-х челов., уверовавших во Христа и пожелавших креститься: двое из них - сын и дочь - дети не особенно давно крестившегося орочена Семена Мельзаниева - сын Олонкок 15 лет и дочь Ирини 12 лет, шаманского суеверия; названы в святом крещении Наталией и Николаем; восприемниками их были: Нерчинский мещанин Яков Алексеев Епов (курсив мой - В.Г.Э.), инородец Кыкэрского улуса Степан Степанович Пляскин и ороченская жена Елисавета Александровна Мельзаниева, а третья ороченка девица...".

Можно предположить, что это не единственный случай участия Эповых в миссионерской деятельности. Мне известно, что братья моего отца Александр и Иннокентий также были священниками, но в 20-х годах вынуждены были сменить род занятий. Священники (Эповы не исключение), как правило, преподавали в приходских и других училищах Закон божий. И коль зашла речь об училищах, уместно еще раз обратиться к публикации Петра Стукова (Приб. к ИЕВ. № 45, 1884 г.), где он описывает свое наблюдение о том, что "...Стремление к образованию за последние годы у Кондуевских казаков постоянно растет. На средства их, назад тому 7-8 лет, открыто и содержится приходское училище, дети некоторых из них обучаются в средних учебных заведениях: при училище казаки имеют своего учителя - Эпова, кончавшего курс в Иркутской учительской семинарии...".

Надо отметить (об этом свидетельствуют документы), что стезя просвещения была популярной у образованных представителей рода Эповых. По состоянию на 1901 год (Пам. кн. З.О.), в Цаган-Олуевском двухклассном училище, основанном в 1877 году, старшим учителем служил Фаддей Львович Эпов; в Кондуевском одноклассном, открытом в 1874 году, учителем был коллежский регистратор Ник. Егор. Эпов, в Ново-Цурухайтуевском, открытом в 1877 году, обязанности почетного блюстителя выполнял Андрей Саввич Эпов.
В 1912 году почетным блюстителем Кондуевского училища, ставшего двухклассным, был Феофан Эпов, законоучителем - священник о. Лук. Эпов, старшим учителем - Фад. Льв. Эпов, младшим - Георг. Ник. Эпов. В Соктуевском одноклассном - учитель Иван Иванович Эпов.
В Нерчинской Софийской женской гимназии преподавала французский язык дочь атамана отдела (полковника Н.И. Эпова) Агрипина Николаевна Эпова (Пам. кн. З.О. 1912 г.). А в аналогичном источнике за 1914 год обнаруживаем вторую дочь Николая Ивановича - Александру в качестве преподавателя русского языка Первой Читинской женской гимназии. И снова - знакомые имена среди учителей одноклассных и двухклассных училищ. Но самый интересный факт, требующий дальнейших поисков, обнаруживается в перечне училищ г. Нерчинска и Нерчинского уезда: рядом с женским училищем имени Николая Васильевича Гоголя в нем значится мужское училище имени Евграфа Никитича Эпова. Предстоят новые исследования, чтобы узнать, кто этот замечательный человек, заслуживший такую честь.
На стезю просвещения ступил и мои отец Геронтий Деонисович, выбрав, в отличие от братьев, учительскую, а не духовную семинарию, а затем продолживший учебу на естественно-научном факультете Юрьевского университета (ныне г. Тарту). До 1917 года, ему удалось закончить два курса. По возвращении в Забайкалье (об этом он писал в своей автобиографии, которая, к сожалению, утеряна) был зачислен в казачье войско и даже был причастен к одному из боев против красных (правда, не с шашкой и пулеметом, а на какой-то подсобной роли, поскольку был человеком сугубо штатским), пока эта казачья часть не была рассеяна красными. Позднее этот эпизод, а точнее само это признание, стоило ему больших неприятностей. Но, видимо, сокрытие этого факта могло быть более опасным. Приехав в Верхнеудинск и начав здесь свою преподавательскую деятельность, он подвергался гонениям, в том числе в прессе ("...Таким, как Г.Д. Эпов не место в советской школе", хотя другие авторы, наоборот, ставили его за образец учителя), и даже был лишен права голоса. Но, тем не менее, в 1937 году он в числе первых заочников Бурятского пединститута получил "Аттестат на звание учителя средней школы" и посвятил этому делу всю свою жизнь вплоть до безвременной смерти в 1945 году, вызванной тяжелой болезнью, лишениями военного времени. Похоронен в г. Улан-Удэ в той части Заудинского кладбища, где хоронили солдат, умерших от ран в госпиталях города. Сельской школе посвятила свою жизнь его старшая дочь Надежда Геронтьевна.

И, наконец, вопрос - интересно ли все это? Думаю, что должно быть интересным, и не только Эповым. Они роднились со многими фамилиями, не менее распространенными. Взять хотя бы того же Петра Стукова, автора первой обнаруженной нами публикации о казаках Эповых. Его интерес к этому роду объясняется просто: он был женат на одной из девиц Эповых (это выяснилось из генеалогической таблицы) и, судя по всему, проникся уважением к ее родичам. В источниках фамилия Стуковых встречается не реже, чем Эповых. Особенно интересен Николай Петрович Стуков - в 1914 году он, активный член нескольких обществ любителей чтения, словесности и т. п., баллотировался, как и В.К. Эпов, в Читинскую городскую думу.

Современный взгляд на историю рода Эповых, как и любого другого русско-азиатского рода, должен быть шире, ибо мы имеем перед собой "срез", позволяющий увидеть нам элементы той материальной и духовной среды, в которой рождались и развивались взаимодействие и взаимовлияние народов и культур Востока и Запада.

* * *

Сородичам

Лишь приоткрыло время дверь...
В просвете, как в тяжелом сне:
В степи безлюдной - дикий зверь
И всадник, с плетью, на коне...
И отступает зверь. Вдали
Я слышу, как степной бандит,
Озлоблен, воет. Ковыли
Шуршат под ветром. И гудит
Земля под тысячью копыт...
Но что-то изменилось вдруг
В картине дикой и тревожной!
И я услышал новый звук,
В степи, казалось, невозможный:
Перекрывая волчий вой,
Звук лиры слышен слабый, нежный.
И дальний колокольный звон
Разнесся по степи безбрежной!
Встает рассвет и открывает
Иной простор, где даль светла...
И солнце щедро озаряет
Церквей златые купола!
Пусть кто-то шире распахнет
Чуть приоткрывшуюся дверь -
Ему воздается от щедрот,
Еще неведомых теперь!

Владимир Геронтьевич Эпов
"Отчий край", № 2 , Улан-Удэ, 1985 г.

Другие работы