ЛИТЕРАТУРА ОБ ЭПОВЫХ

Другие работы

"Извлечение из церковной летописи кондуевской Богородице-Рождественской церкви
и легендарное бурятское сказание о происхождении названий кондуевского караула и окрестных местностей".
Прибавление к Иркутским епархиальным ведомостям
№ 45, 10 ноября 1884 г.


Увеличить

Увеличить

Увеличить

Увеличить

Увеличить

Увеличить

Увеличить

Увеличить

Увеличить

Увеличить

Увеличить

Увеличить

Увеличить

Местность, заселённая Кондуевским караулом, представляет немало любопытного и интересного, как в археологическом, так и в этнологическом отношениях. Здесь каждая гора, каждая долина имеет свою историю. И не смотря на этот интерес, она не удостоилась исследования наших учёных сибирских членов географического общества. Может быть, пройдут еще десятки лет, и этот глухой, заброшенный и отдалённый край не заслужит внимания людей, интересующихся наукой и древностью.

Прежде чем приступить к изложению исторических сведений о заселении Кондуевского карауле, нелишне сказать несколько слов о местности, окружающей его, для её характеристики. Долина, или по-местному, "падь", а правильнее сказать, холмистая степь, не уступающая по обширности американским саваннам, называемая Уруленгуй, берёт своё начало далеко за пределами Монголии и выходит из границы, то расширяется в необозримую степь на десятки вёрст и представляет широкую равнину, насколько может охватить глаз, покрытою травяною растительностью; то боковые холмы её сходятся на полувёрстное расстояние, вдаваясь своими утёсами в середину долины и как бы желая стиснуть широкую её мощь. Наконец, она раскидывается широкою неоглядною гладью, как безбрежное море, и оканчивается пред многоводною Аргунью. Долина эта доставляет тучные пастбища неисчислимым неисчислимым табунам разного рода животных, составляющих единственное богатство пограничных казаков, тунгусов и бурят, кочующих во множестве по этой долине. На всём несколько сот вёрстном расстоянии её впадают в неё в разных направлениях с обоих сторон отпадки или долины меньших размеров, чем Уруленгуй. В одном из таковых отпадков, идущем от левой стороны по течению речки Уруленгуя, верстах приблизительно в 15 от устья её, расположен Кондуевский караул, заселённый казаками забайкальского казачьего конного войска. Он расположен на правой стороне пади, в лощине между двух высоких гор. Издали Кондуй видится как бы стоящим узкой щели, тогда как на самом деле местность, занимаемая Кондуем, довольно широка и красива. На пригорке с правой стороны по течению речки Кондуя живописно расположены довольно красивые дома казаков. На верхней окраине караула, среди населения, возвышается каменный храм, старинной незатейливой архитектуры, но замечательный тем, что построен из кирпича разрушенного дворца монгольского князя, жившего тут до завоевания русскими Сибири.

О первом заселении Кондуевского караула, как и вообще о всех сибирских поселениях, не сохранилось никаких письменных памятников, только передается из рода в род устное предание, сохранившееся у старожилов казаков Эповых о том, что первым родоначальникам их рода был крестьянин города Яренска Вятской губернии Василий Эпов.

В 1720 году Василий Эпов, избегая рекрутерского набора, бежал из своего города и, увлечённый <охочими людьми>, он прибыл в город Иркутск, в котором приписался к мещанскому сословию. Но этот труд мало вознаграждал Эпова, да и тянуло его туда, где были привольные места, о которых он наслышался из рассказов прохожих людей, чтобы там заняться более любимым делом - земледелием.

Таким образом, Василий Эпов вскоре отправился за Байкал, прибыл в нерчинский край, который в то время мало еще был населён, и избрал местом жительства плодороднейшую долину, вверх по реке Нерчи, селение Зюльзинское. Местность эта, как удобная как для скотоводства, так и для хлебопашества, понравилась Эпову, и он пожелал остаться тут навсегда.

Здесь он женился, и впоследствии у него родилось 4 сына: Николай, Прокопий, Иван и Симеон.

Примечание: Один из потомства Эповых получил высшее университетское образование, Николай Константинович Эпов, ныне состоит военным врачом г. Читы.

Последние два сына, после уже смерти отца, имевшие пристрастие к скотоводству и желая заняться таковым, наслышались, что на границе Монголии есть привольные степи, удобные для пастбищ, и порешили переселиться туда.

По тщательном осмотре пограничной местности, они нашли более удобным для жительства один отпадок, в 50 верстах от монгольской границы и в 40 верстах от Кондуевского караула, впадающий в правую сторону в долину Уруленгуй, называемой по-тунгусски Олкучин.

В Олкучине братья Эповы скоро развели громадное скотоводство и табуны коней и прожили тут до самой смерти. Младший брат, Симеон, умирая (в 1790 году) по своему религиозному усердию завещал своей жене и детям построить каменный придел к торгинскому храму.

Жена и дети горячо приняли к сердцу завещание его и скоро бы привели таковое в исполнение, но Господь по Своему премудрому усмотрению устроил иначе. Вместо пристройки придела к торгинскому храму Эповы построили новых храм на том месте, где чувствовалась в нём крайняя нужда для местных жителей, так как в том районе, на 100 вёрст в окружности, в то время не было ни одного храма.

Построению храма в Кондуевском карауле сопутствовало ещё следующее обстоятельство: русское правительство, по своим политическим соображениям, желая обеспечить пограничную линию от набега монголов, нашло нужным заселить на границе Монголии известные пункты конными казаками, которые вместе с тем относили бы и кордонную службу.

В силу этого распоряжения военного начальства, Эповы (в это время они уже были казаками) должны были оставить свой насиженный Олкучин и выселиться в назначенные начальством места. При этом переселении Эповы разбились на две партии. Одна партия - дети Ивана поселилась в 20 верстах от Олкучина, ближе к монгольской границе, на месте, носящем название в настоящее время Соктуевский караул. Другая же часть - дети Семёна двинулись на запад и поселились в 40 верстах от прежнего места жительства, в Кондуевском карауле, который в то время стал уже заселяться.

По переселению в Кондуй, благочестивая вдова Мария Семёновна Эпова (жена умершего Семёна Эпова), памятуя о завещании своего умершего мужа о пристройке придела к торгинскому храму, усмотрела, что в Кондуе, окруженном кочующими во множестве бурятами и тунгусами, настоит крайняя нужда в постройке храма; на счастье недалеко от Кондуя нашелся готовый материал для постройки храма. Она порешила построить вместо придела построить в Кондуевском карауле каменный двухпрестольный храм. В то время был известен строительством многих каменных храмов в Забайкалье протоиерей нерчинского собора Кирилл Суханов. К нему-то старушка Эпова и обратилась с просьбою принять на себя труд в постройке каменной церкви в Кондуе, указав при этом на готовый материал, заключающийся в отесанном камне и обожженном кирпиче, оставшихся от разрушенной стойки одного монгольского князька.

Отец протоиерей Суханов, всегда отзывчивый на добрые дела, не заставил себя долго ждать. Он немедленно прибыл в Кондуй и, осмотрев место, назначенное под постройку храма, и готовый материал, приступил к ходатайству перед епархиальным начальством о разрешении построить храм в Кондуе. Разрешение на это от епархиального начальства не замедлило последовать.

В 1806 году протоиереем Сухановым, с благословения Божия и иркутского архипастыря, было приступлено к постройке кондуевского храма на средства Эповой. Одновременно было два придела, первый, главный, в честь Рождества Пресвятой Богородицы, второй - во имя святых мучеников, Кирика и Улиты. Этот придел, как строившийся из готового материала, был окончен и освящен в том же году. Придел же в честь Рождества Пресвятой Богородицы сложен только до половины из готового кирпича и камня; другая же, верхняя половина, оного достроена из кирпича, приготовленного на средства Эповой, поэтому окончен он был только к 1815 году. Следы древнего искусства от княжеской стойки сохранились в стенах Кондуевского храма: рельефные изображения до половины туловища людей или языческих идолов.

Относительно происхождения названия Кондуевского караула существует разногласие. По мнению некоторых знатоков монгольского языка и пограничных местностей название Кондуя происходит от бурятского слова Кундуй, которое значит - долина, падь. Дзон-Кундун - левая падь, Барон-Кундун - правая падь. В подтверждение этого словопроизводства указывают на то, что в семи верстах вправо, ниже от Кундуя, выходит падь, носящая и в настоящее время то же название, как и селение, расположенное на ней, - Барон-Кундуй. По всему вероятно в прежнее время левая падь, в которой стоит Кундуевский караул, носила название Дзон-Кундун. А так как Дзон-Кундун был населён ранее Барон-Кундуна, и в 1806 году в нём начата постройка церкви, то по отношению к последнему он поимел преимущество, и в силу этого обстоятельства должен был занять первое место перед вторым. Таким образом, за ним, как за главным селением, осталось название Кондуй без частицы дзон. Это объяснение, хоть и голословное и не основанное ни на каких исторических данных, во всяком случае, более заслуживает вероятия и близко к истине, чем изложенное ниже.

Другое мнение о происхождении и названии Кондуя и других мест, выдаваемых местными знатоками-казаками за истинное, - имеет по моему мнению, легендарный характер и основано лишь только на одном бурятском предании.
Вот что повествует это предание. В Монголии незадолго до завоевания русскими Сибири жил князь по имени Тумур-Тогот-Хан, очень богатый человек, имевший в своём семействе жену и одного сына Контоя. Этот молодой человек, шатаясь по Монголии и пограничным с ней местностям, влюбился в одну бурятскую девушку Бальджить-Кату и без дозволения отца женился на ней. Боясь гнева отца за свой самовольный поступок, Контой бежал от него и поселился со своей молодой женой при слиянии двух рек (без названия). Здесь Контой скоро приобрёл известность и славу в среде окрестных кочевников своим происхождением и нажитым богатством. Постоянно кочуя и живя около упомянутых речек, он дал им своё имя - Кундуев, причем правый Кундуй, в отличие от левого, назван Барон-Кундуем. В последствии слово кундуй при произношении русскими обратилось в кондуй. Контой, проживши на этом месте довольно долгое время, сделался настолько богат, что в этом отношении превзошёл своего отца. В это время у его отца Тумур-Тогот-Хана умерла первая жена и он женился на другой. Вторая жена Тумур-Тогот-Хана оказалась женщиной честолюбивой и завистливой. Она узнала о большом богатстве своего пасынка и уговорила старика-отца, чтобы он, под предлогом прощения, вызвал сына с женой к себе. Старый Тумур-Тогот-Хан, беспрекословно исполняя просьбу своей молодой жены, потребовал Контоя к себе. Контой сначала уклонялся от вызовов отца под разными предлогами, а потом, под влиянием своей жены, стал упорствовать против приказаний его. Наконец, старик-отец после неоднократных требований и угроз, выведенный из терпения, и к тому же подстрекаемый своею женой, послал за Контоем отряд воинов с наказом непременно захватить и привезти к нему Контоя с женой и движимым имением, а недвижимое - разрушить. Когда посланный отряд стал подходить к стойке Контоя, то он, видя превосходство врага, уступил силе и согласился идти к отцу. Но не так поступила его жена Бальджить-Кату. Она, лишь только узнала через вестников, о приближении отряда и едва завидела его, села на буро-крылатого (есть у бурятов такая масть лошадей) мерина и побежала вверх по течению реки Кундуя. В отряде воинов заметили бегство Бальджить и часть его бросилась за ней в погоню. Бальджить, пробежав от своей стойки более 50 вёрст, была настигнута преследователями, которые, чтобы задержать её бегство, убили под ней лошадь. Падь эта с того времени получила название Курундзалай, от того что лошадь, убитая под Бальджить-Кату, по цвету шерсти называлась Курин-дзалан. но этим поступком воины не задержали Бальджить, от этой беды она не растерялась. Тотчас же схватив первую попавшуюся лошадь, понеслась стрелою далее, по правой стороне речки Борьзи и, пробежав такое же почти расстояние, она опять была настигнута в пади; здесь во время схватки с преследователями Бальджить-Катум потеряла со своего малахая знак княжеского достоинства, ядор, от этого слова получила название и сама падь Иедортуй. Здесь, с большим трудом отбившись от своих врагов, Бальджить опять побежала и опять вскоре была настигнута в одной пади врагами; которые все-таки, при всех своих усилиях, не могли её схватить и только успели вырвать у нее котёл, по-бурятски тогон, отчего и падь та названа Тоготуй. Продолжая бежать, Бальджить-Катум наконец добежала до одного озера и здесь, ослабевши от нанесённых ей ран и на уставшем коне, она не могла бежать далее и была схвачена своими преследователями. Но Бальджить ни за что не хотела вернуться как к своему мужу, так и к отцу его в Монголию. Не смотря не её упорство, враги не отпускали своей пленницы и хотели непременно доставить её к Тумур-Тогот-Хану живой. Но Бальджить решительно заявила им, что ни за что не поедет в Монголию, хотя бы это стоило ей жизни, и просила, чтобы они покончили с ней и тело её бросили бы в это озеро. Преследователи, видя её упорство, так и поступили с ней, как она просила: они убили Бальджить и тело её бросили в озеро. Это озеро после этого события получило название Бальджино озеро (ныне оно в Читинском округе). Покончив со своею жертвою, враги возвратились к Контою, увезли его вместе с движимым имуществом к отцу его Тумур-Тогот-Хану, а недвижимое, как-то каменные здания и проч. разрушили. На этом кончается предание о Контое.

Вся церковная утварь, иконы в храм и колокола были завезены вдовой Эповой. И в настоящее время кондуевский храм поддерживается и украшается казаками Эповыми, потомками Семёна и Марии Эповых.

Со времени освящения Кондуевского храма, при нём последовательно священнодействовали следующие священники: Первым священником с 1806 года был о. Стефан Пляскин, из учителей нерчинского духовного училища, в 1820 году он состоял благочинным окрестных церквей и в том же году при кондуевской церкви, по его ходатайству, был открыт второй штат причта. Одновременно с открытием второго штата был назначен в Кондуй вторым священником о. Василий Писарев. Оба эти священника служили с честью при кондуевской церкви до 1825 года и переведены были, - первый к чиндантской Георгиевской церкви, а второй - к шивинской (тургинской) Знаменской церкви. После них в том же году праздные места заняли священники Антоний Громов и Георгий Стуков. Последний в 1834 году помер, и тело его покоится при кондуйской церкви. Место Георгия Стукова занял священник Пётр Виноградов. Этот пастырь отличался благочестием, смиренномудрием и добротою сердца. Этими лучшими качествами своей души он оставил в прихожанах добрую о себе память. Он один долее всех предшествующих и последующих священников прослужил при кондуевском храме. Его служение престолу Божию продолжалось с 1837 до 1857 года. В 1844 году священник Антоний Громов был уволен в заштат, и о. Пётр Виноградов до 1846 года был один при кондуевской церкви. В 1846 году был переведён к сей церкви священник Василий Ощепков. Служение его в Кондуе продолжалось только до 1853 года; в этом году он был переведён в Ильинское село верхнеудинского округа, близ селенгинского Троицкого монастыря. По смерти о. Петра Виноградова (15 марта 1857 г.) священническое место оставалось довольно времени праздным, пока не было замещено священником Алексеем Булгаковым, урожденцем тульской губернии, кончившим курс богословских наук в той же семинарии. В 1863 году священник Булгаков был переведён от сей церкви к курлычинской церкви нерчинского округа. После него священствовал недолгое время студент иркутской духовной семинарии Симеон Стуков, в настоящее время достойный миссионер в хоринском ведомстве. В сентябре 1863 года вместо о. Симеона Стукова был определён в Кондуй священник Павел Островский, воспитанник костромской семинарии, прослуживший при сей церкви до 1870 года, в котором и скончался. С 1870 года до 1872 года священническое место оставалось праздным. В конце последнего года был назначен сюда священник Василий Писарев, урожденец тургинский, окончивший курс воспитанник иркутской духовной семинарии. Сей сосредоточенный в себе добрый пастырь прослужил в Кондуе только до 1873 года, в котором по просьбе своего отца был перемещён к шивинской Знаменской церкви. С 1873 года по 1881 год настоятельствовал при сей церкви о. Николай Холмовский, урожденец ярославской губернии, кончивший курс в ярославской же семинарии. В 1881 году этот пастырь перемещён помощником настоятеля к новотроицкой Троицкой церкви, где в настоящее время священствует. С 15 сентября 1800 г. по 1-е мая 1881 года это место, как праздное, занято студентом иркутской духовной семинарии Иннокентием Стуковым, который, впрочем, скоро переместился, по своей просьбе, к донинской Михаило-Архангельской церкви, как в лучший приход в материальном отношении. В настоящее время, при кондуевской церкви (со времени освящения её 13) священнодействует о. Дмитрий Малышев, из воспитанников иркутской духовной семинарии. Этот деятельный священник много сделал на пользу и украшение местного храма. При его содействии устроен на средства прихожан новый золочёный резной иконостас в приделе святых мучеников Кирика и Улиты, и на церковные средства храм оштукатурен внутри и снаружи и построена казённая рада кругом его.

Из приведённого списка служивших священников при кондуевской церкви видно, что кондуевский храм оскудевал временно пастырями, но оскудение было не полное: когда не было при церкви своих местных священников, то в это время приходом заведовали священники других церквей, таковы были о. Алексей Прозоровский, о. Василий Соболев и о. Иоанн Попов.

За всё время своего существования кондуевский храм был посещаем следующими архипастырями: в 1844 году Высокопреосвященнейшим Нилом, который, заметив труды священника Петра Виноградова по обращению инородцев, кочующих в окрестностях Кондуя, в православие, наградил его набедренником; потом в 1855 году преосвященнейшим Евсевием; в 1864 и 1870 годах преосвященнейшим Парфением; в 1874 году преосвященнейшим Миртинианом; в 1877 году Высокопреосвященнейшим Вениамином и в 1880 году преосвященнейшим Мелетием, епископом селенгинским.

Прихожане Кондуевской церкви состоят из конных казаков, обывателей и ясашных. Весь Кондуевский караул населён казаками, большая половина которых - Эповы.

Русский тип выходца Василия Эпова теперь в его потомках совершенно выродился вследствии брачных союзов с инородцами, и именно с бурятским племенем, отчего образовался тип своеобразного культурно пограничного казака - бурято-монгола. Таков тип и кондуевских казаков. В разговоре у них не мало употребляется монголо-бурятских слов и вместо буквы "с" всегда слышится буква "ш", и само умонастроение в понятиях и суждениях значительно обурятилось; но при этом всё-таки нельзя не заметить в них проблесков любознательности и пытливости ума.

Все кондуевские казаки занимаются скотоводством и разведением конских табунов. Этот род хозяйства составляет главный предмет их богатства. Некоторые из казаков Эповых имеют до 2000 голов рогатого скота и лошадей и до 4000 голов овец. Земледелие составляет второстепенную отрасль их хозяйства. Стремление к образованию в последние годы у кондуевских казаков постоянно растёт. На средства их, назад тому 7-8 лет, открыто и содержится приходское училище; дети некоторых из них обучаются в средних учебных заведениях; при училище казаки имеют своего учителя - Эпова, кончившего курс в иркутской учительской семинарии.

Как велико влияние инородческого элемента на кондуевских и вообще всех пограничных казаков, это можно видеть из нижеследующего отрывка любимой их песни, в которой целая половина выражены монголо-бурятским словами:
Ходила, гуляла улан базаган (красная девица),
Брала, брала ягодку улан дзогону (красную смородину);
Наколола ноженьку на нохой кондчор (на шипишку или собачье дерево).
Болит, болит ноженька идэгэ угэй (нет нагноения).
Любит меня миленькой енэртэнэ угэй (не забывает).
Спрашивает миленькой: хайши очиху? (куда поедешь)
Отвечает миленькая: гыртэ гараху (домой поеду).

Благочинный, священник Пётр Стуков.

 Скачать файл  (doc, 67 Kb)

Другие работы